Война с самим собой

Грань между детством и взрослой жизнью размылась, пришлось взрослеть намного раньше, а День Перехода промелькнул, так и не оставив существенного следа в истории жизни. Не поменялись ни взгляды, ни условия, ничего не поменялось — ответственность за себя и за других осталась такой же, права чуть расширились, но разве не пользовался я ими раньше?Изменилось лишь Время. Оно побежало быстрее и теперь я созерцаю его бег каждое мгновение, глядя как эпилептически дергается секундная стрелка, потом застывает на вечность, потом дергается опять... И так без края, без конца, хотя так кажется только сейчас, через десяток лет её дыхание собьется, ритм изменится, но она почему-то не замедлится, она ускорится и будет бежать быстрее, не оставляя мне даже шанса догнать её и остановить. Хватит, я не хочу... Хотя нет, хочу... Серые рабочие будни, когда ты встаешь в 6, чтоб поехать в университет, отсидеть там занятия, потом на работу, чтобы хоть как-то существовать, выживать, и, наконец, к ночи домой, чтобы выпить и забыться... Потом проснуться и всё опять по кругу. Я не хочу их, я хочу чтоб они пронеслись, а те моменты, приятные сознанию, тянулись вечность. Но так бывает лишь в детстве, и так было до определённого момента, в который я уже был взрослым довольно давно, но Время-то не было. Оно повзрослело как раз тогда, и побежало, и не оставляет мне шансов на жизнь — только на выживание, где моего времени хватает чтоб существовать, а не жить так, как я хочу. Поганый привкус чего-то горького бьёт в ноздри, лёгкий дождь — в декабре — мурашками по коже, чувствуется лёгкий запах запретного, и льётся наркотический смех откуда-то снизу, от стайки подростков. Теперь я — не они, но теперь я как та масса, которой я боялся. Я сам смешал себя с ней, ведь просто потому что не было другого выхода из ситуации. Хочешь жить — или подставляй свои достоинства или умей вертеться. Я решил вертеться, и это был правильный выбор. Я коплю силы, выжидаю нужного момента, хотя во рту горечь и я не готов к новому сражению, но это только иллюзия — есть же за что биться, и даже нехотя, скрепя костями, как несмазанными шестерёнками, я подниму своё исхудавшее, изнеможённое тело со стула, вскину голову к небу, и увижу или давящий тускло-белый потолок, или — лучше всего — звёздное небо, или — традиционно — тяжелые облака, и буду драться. За себя, за других, за жизнь, за смерть, за своё будущее, за утекающее время, за свинец над головой... Я не позволю оставить его кому-нибудь ещё, я защищу его от любого вторжения в размеренный, ускоряющийся бег, а потом догоню сам, и разобью часы к черту, как я уже много раз делал. Оно вздрогнет от ужаса, и застынет, и вновь потечет как в далёком детстве — летом... Вставая в 12, видишь дощатый потолок старого домика, лучики шалят на полу, мир залит солнцем... Впереди — вечность, впереди купания в речке, поездки на велосипеде по бескрайним полям, прогулки под проливным дождём, звёздное небо и ночные грозы, режущие горизонт... Иногда кажется, что я остался-таки ребенком в душе, хоть и повзрослел внешне... И когда я остаюсь наедине с собой, я могу самовыразиться, я могу дурачиться целый день, забыв про работу, про университет и про остальные взрослые вещи... Я могу стать маленьким мальчиком, и не допустить всего того, что произошло... Но для этого мне нужно догнать утекающее сквозь пальцы, убегающее во мрак бесконечного коридора с тысячью дверей время... Догнать и убить... Разбить часы вдребезги, чтобы осколки противоударного и устойчивого к царапинам стекла звенели по полу... Убить время...

Декабрь 2008 года