Война с самим собой

Мы выходим к машине, но консьержка задерживает нас. Она рассказывает какую-то странную историю о новом жильце на последнем этаже — какой-то ополоумевший бывший мельник, вышедший на пенсию, и теперь с этого этажа, где кроме него никто не живёт, доносятся странные звуки. Она боится и просит моего новоиспеченного отчима посмотреть, что там происходит. Он удаляется, а звуки — нечеловеческие, действительно страшные, нарастают. Его очень долго нет, и мать — она слишком похожа на Неё — просит подняться за ним и разобраться. Сама она в снежно-белом платье, ведь мы едем на свадьбу... Её свадьбу... Я бегу вверх по бесконечной лестнице, потому что лифт уже не работает. Может, отчим просто-напросто застрял там, и не может позвонить, потому что нет связи? Слишком тихо, вокруг грязь и пыль. Я запыхался, но добежал до этого 16го этажа. На пороге меня встречает высохший старик — Мельник. У него нет одной руки, рукав сложен и пришит к зеленой рубашке. Он кого-то напоминает мне, но память не может сказать, кого именно. Я спрашиваю у него где мой отчим, но он хватает меня и делает укол в шею. Я начинаю плохо соображать, а он говорит, что для его опытов ему нужна костная жидкость из плеча. Он отводит меня в своё логово и обливает кислотой, сжирающей мою плоть за мгновения. Мне больно, но я не могу кричать — тело не слушается. Я с ужасом смотрю, как плечо тает и обнажаются кости, но ни крови, ни мяса нет — будто кожа просто уползает. Он берет шприц с иглой и вгоняет его в кость, выкачивает оттуда жидкость. Мне больно. Краем глаза я замечаю горы разных порошков, и медленно осознаю, что вот эта кучка — высушенный перетертый мозг, вот эта — костяная мука, а в этих колбах костные жидкости... Он не мельник, он кто-то другой. Я знаю, что отчим уже мёртв и варится у него где-нибудь на кухне в огромном котле, и осознаю, что меня ждёт та же участь. Превозмогая боль, я падаю на колени и прошу его отпустить меня, плачу. Он сжаливается и отпускает. Я, полуживой, спускаюсь вниз и брежу на ходу. Я падаю на холодный пол перед этими двумя напуганными женщинами, и пытаюсь объяснить, но язык путается в словах. Я задыхаюсь, в глазах темнеет, но боль не отступает. Я знаю — это конец. Они додумались вызывать милиции, и я берегу силы, чтобы предупредить. В дом вваливается худощавый человек в форме, оглядывает людей, опускает глаза ко мне, корчащемуся на полу. Воздуха не хватает, и я рискуя своей жизнью предупреждаю его, что там живёт сумасшедший, убивший не один десяток людей. Человек внимательно слушает меня, потом достаёт пистолет и делает три выстрела в голову. Мир улетает куда-то вверх, остаётся лишь боль, перед глазами стоит эта серая, бесконечная лестница наверх...

17 января 2009 года, сон