Война с самим собой

Я знаю, они есть. Духи. Они неуязвимы и порабощают тела, запирают души в темницах разума и заставляют смотреть изнутри на мир, как на экран монитора, не в силах что-либо изменить. Против них нет оружия, и если один из них вселился в тебя, ты обречён или умереть, или всю оставшуюся жизнь просидеть в клетке. Никто не знает откуда они пришли, и не знают, уйдут ли. Знают только одно - мы обречены.

Свинцовое небо отражается в лужах, на улицах горы мусора. Я быстро иду к бабушке, бесполезно оглядываясь к каждому дереву. Они появляются именно у них - чёрные, изорванные и длинные балахоны. Но бесполезно - если бы он появился, я уже был бы обречён. Но они всё не возникали и каждое дерево вселяло надежду на нескорую смерть... Или на скорое безумие...

Почему-то в квартире много детей, хотя их там быть не должно вообще. И все прыгают, скачут по маленькой кухоньке и комнатке, некоторые выбежали на балкон. И это было роковой ошибкой. С грохотом, балкон обвалился, оставив после себя несколько досок и торчащие из здания две опорные рельсы, захватив даже часть окна и двери.

Учащённо бьётся сердце, я выглядываю с опаской увидеть омерзительную картину: куски разорванных на лохмотья окровавленного мяса досками тел и раздробленных кирпичами черепов с вытекающими мозгами. Вместо этого далеко внизу весело играют дети, светит солнышко и подсыхают лужи.

Я ещё даже не догадывался, что это духи. Я ни разу с ними не сталкивался и никогда не видел заражённых людей. Но когда я пришел на кухню, я понял, насколько я был чистым и адекватным человеком. Эти дети, эти маленькие дети с ещё не до конца сформировавшимся сознанием, сопротивлялись им и, как я тогда думал, были психами. Они не были психами, они просто старались вылечиться... Смертью...

Они выбили окна и прыгали в них распростёртыми руками, стараясь взлететь как птицы. Их тоненькие голоса визжали, казалось, на весь мир: "Отдайте наши тела!" И они разбивались чёрным туманом об асфальт. Туман растворялся, а их безжизненные тела оставались неподвижно лежать. И они падали и кричали, падали и кричали...

Я не мог им помешать - это их право, как больных, но я и не мог просто так на это смотреть, поэтому пошел в ванную. И ещё один ребёнок, но уже постарше, чем те, искал ещё один путь помешать духам управлять своим телом. И он нашел этот путь. Он вонзил маникюрные ножницы в один глаз совершенно без крика, безо всякой реакции. Абсолютно хладнокровно он провернул их в плюющейся кровью и какой-то бело-прозрачной жидкостью массе, бывшей глазом. Так же безразлично он вытащил их и... И я закрыл дверь, меня вырвало...

А вокруг продолжали бегать дети. Казалось, что они появляются здесь из ниоткуда, и падают вникуда, ведь уже несколько лет небо было свинцово-серым. И тут до меня дошло: дух не мог выкалывать сам себе глаза. То есть мог, но не стал бы. То есть это не он, это человек. Он смог взять контроль, хоть и частичный, над своим телом, как получалось у некоторых других. И он попытался найти менее радикальный способ избавиться от духа, ведь зачем духу слепой человек? Он же не сможет им полноценно управлять. А человек может жить слепым - это лучше, чем умереть. И получится разработать средство борьбы с ними, а он станет первым воином...

Неожиданно в дверь постучали. Я заглянул в глазок и увидел... Дух медленно просачивался через дверь, а я необъяснимо прилип к ней. И он просачивался в меня холодом... От него я потерял сознание...

Очнулся я в пустой комнате, одна стена которой была то ли прозрачна, то ли экраном... Я видел то, что делал дух, но не чувствовал ни своё тело, ничего не слышал и ничего не мог изменить. И это - самое поганое. На экране сначала лежал тот парень с выколотыми глазами, вокруг головы которого продолжала растекаться лужица крови. Затем я, то есть дух, потянул свои посеревшие пожирневшие и вообще, совершенно уже не мои, руки, перевернул и вглядывался в пустые глазницы...

Крик и стена за спиной тянет меня к себе, дальше от экрана. От меня идут команды телу, но возвращаются обратно. Я прорываю коробку и чувствую часть пронзённых иголками конечностей. С огромным трудом, я двигаю ими против воли духа, ведь я уже всё решил, как решали все заражённые.

Экран не был объёмным, и в этой стремящейся ко мне плоскости асфальта я видел спасение. И стена отрывала меня, я летел к экрану и видел на нём точки пикселей... В тот момент, когда тело духа коснулось земли, я коснулся экрана и обрёл свободу... Я разлетелся чёрным туманом в поисках новой жертвы...

 

Апрель 2008 года