Война с самим собой

Тёмная, окутанная мраком комната. На полу, в луже собственной крови и рвоты, корчится исхудалое человеческое тело. Он, то есть я, пытаюсь вытащить из под кожи, с кровью и мясом, сгоревшие провода, пытаюсь обрести, зачем-то, свободу, отмыться от горькой сажи, раздать друзей за право что-то выбирать, расплетаю остатки швов, и, обезумев от боли, кое-как поднявшись на дрожащие ноги, робкими шагами иду в прихожую. Я вышибаю двери в лето, в жестокое, жаркое, испепеляющее и беспощадное лето...

Идти по пыльной дороге, шепча потрескавшимися губами молитвы, надеясь отыскать среди пустыни оазис, напиться прохладной воды и упасть замертво, чтобы больше не было ни страха, ни боли, ни любви, ни судьбы, ни веры, ни надежды, чтобы не было ничего. Но мои уставшие ноги продолжают мелкими отчаянными шажками стаптывать подошвы ботинок, а перед глазами мелькают галлюцинации обезвоженного разума...

Стоять по пояс в холодной и спокойной воде. Оглянуться на сто сантиметров назад — там горят огни. Справа и слева — тоже. Куда ни глянь, мои опухшие от слёз глаза ловят мириады рассыпанных в пространстве огней чужих городов, в которых мы расставались и встречались... Какой из них ведет к тебе? Куда мне идти? Это ли та свобода, о которой ты столько грезила? Какой из них согреет, какой накажет, кто — яркая вспышка, а кто — тлеющий уголёк? И где, наконец, найти ответы на все эти вопросы?

Я сплю... И вижу сны... И знаю о ком они, но не знаю почему эти сны всегда со мной. Я вздрагиваю от щёлканья ключа в замке, ещё не выветрившиеся сны на несколько мгновений бодрствования дарят мне реальность, о которой я так долго мечтал, но нет, сны сползают с глаз, и я оказываюсь там же, где заснул — чужим в чужой квартире в чужом городе...

Под горячими струями воды моя кожа сползает клочьями и растворяется в кипятке, я раздираю лицо до крови, рву на себе волосы и жесткой губкой тру шрамы... Птицы, сердца и строчки... Моя израненная душа оказывается в новом, не менее смертном, но всё же новом теле...

За окном огнями так же пылает очередной город, в комнате — кровавые шрамы на обоях, куски вен и мяса, что я когда-то выдрал... Провода... В двадцать первом веке всё идёт по ним: и любовь, и слёзы, и секс, и одиночество... Вдоль магистральных каналов, по радиоволнам и телефонным линиям текут мегабайты снов, любви, ласки, нежности... Боли, слёз, потери и одиночества...

Кто я в этих каналах? Кем я остался для оборванных нитей моих связей? Не знаю... Я даже не знаю, кто я сейчас, куда иду, и где берег, по которому идти будет проще, нежели плыть в холодной воде... Никакие монументы и боги не дадут мне на это ответ, а ведь его же требуют от меня другие люди... Улететь, не обернуться, чтобы никто никогда не узнал, а лишь думал, что меня давно нет, или что я где-то далеко и у меня всё прекрасно, даже если это ложь.

Надеюсь лишь, что меня вспомнят с улыбкой те люди, для которых я был другом, и те люди, которые были, есть и будут для меня близкими, просто бросил я их, потому что не знаю как теперь смотреть в глаза и делать вид что всё нормально, вечерами убиваясь горем, топя сигаретный дым в чём-то алкогольном...

А сейчас... Я беру нож, вновь режу кожу, и вставляю провода куда-то вглубь себя, чтобы все чувства, текущие по ним, текли через меня... И желая узнать как без меня те, что так долго были со мной...

Уходя — уходи, возвращаясь — поверь. Но лучше не возвращайся никогда...

27 июня 2011 года