Война с самим собой

Пустынные улицы, я иду по ним один, фонари гаснут передо мной и снова загораются за моей усталой сутулой спиной. Тишина, только бесконечный стук шагов и глотки дыма в мои уставшие легкие. Моё сердце кануло в океан яда, и было пришибленно тяжелым камнем реальности, оно разбилось на миллиарды осколков хрусталя, которые сгорели в пламени тьмы. Я снова один, мне снова холодно, а вокруг меня голодные недочеловеки тянут ко мне голодные руки, желая оторвать куски плоти пожирнее и сожрать их. Но жирных кусков нет, есть только полугнилые детские и юношеские мечты, догорающие с сердцем. Сейчас я исчезаю из реальности, потому что она опять показала звериный оскал и стала слишком жестока. Робко поднесенные, дрожащими руками мечты сброшены на пыльную землю, а ведь они были такими простыми и нежными, в моём понимании. Просто быть вместе, тобой дышать, как орёт тот надрывающийся голос, даже, кажется, мой. Я лишь хотел быть с тобою вместе, тобой дышать. Такое уже случалось, случается, и будет случатся до моей недалёкой смерти, а может и после неё, ведь только единицы знают, что там, после черты невозврата. Мы вернулись, чтобы нести свет, но остались наедине с небом. С тобою вместе, тобой дышать, под шум дождя, в ураганном ветру, в атомном рассвете и ядерном закате, каждую секунду пространства просто быть неразрывными. Но так бывает, слишком часто так бывает, и нужно это прекратить. Вспухшая и расцветшая сине-фиолетово-красными цветами рука напоминает вздутыми шрамами о попытках завершить то, что начали ещё до моего рождения. Жаль что у них не хватило воли и смелости. Я в них, в своих родителей — такой же слабый и беспомощный. Тобой дышать, дожить до снега под дождём, под проливным дождём слёз и в кровавых реках истекающих желаний. Мертво, оно всё мертво, сердце рухнуло в бездну далёкого ящика стола, в груди средь апокалиптической пустыни воет ветер. Ветер, стирающий времена и границы, побеждающий камни и скалы, изменяющий мир. Он прошелся ревом во мне, и смел всё. Там пусто, и нечем заполнить кроме как океанами боли, а безумные глаза залить алкоголем, чтобы, ближе к утру, выкурив пачки и выпив всё в квартире, разглядывать в зеркале узоры красных сосудов на белках, желая найти в них ответ на тот вопрос, который будет мучать всегда, до скончания дней: почему? Так наступает война. Она наступает без всякого сопротивления, и даже не воюет, она проводит геноцид самой себя. Самого себя. Война с самим собой. За право быть тем, кем я являюсь, и быть с тем, с кем я желаю быть, вопреки всем мыслимым и немыслимым обстоятельствам. Я знаю, все знают, что я могу. Если нужно, я выращу исчезнувшее сердце, чтоб осветить им дороги, ведущие к тебе. И я пройду, пусть сквозь толпу, тянущую назад, тысячи и миллионы шагов, и не буду ни есть ни пить ни спать пока не закончу этот путь. Километры боли. Я знаю, ты знаешь, все знают. Все знают, как я вечно против, собой, друзьями, миром вечно недовольный. До боли, до краёв, до верха переполнен. Я против, я вечно против. Я против того, что я против, и это сложно понять даже самому. Может, быть не таким как все, значит быть хуже, может — лучше, но я не знаю и знать не хочу. Я такой, какой я есть, когда-то добрый, когда-то злой, но не сейчас. Сейчас я разбит, и мечтаю лишь об одном — закончить это тем или иным способом. Дожить до снега под дождём сложней всего, сложней того. Того, кто правильный герой. Он с тобой, а я с кислотным дождём, выедающим кожу до плоти. И с этими жадными недочеловеками, выдирающими плоть. Останется лишь скетел, который развеет ветер, и затем укроет снег. Дожить до снега, добрести до него, по темным улицам, еле передвигая ноги. И ничего не останется, и не знаю кто так уходит — короли или бедняки? Не знаю, и не узнаю — мертвому уже всё равно. А я мёртв. Без тебя...

4 июля 2009 года